Подборка книг по тегу: "лучший друг"
— Господи, Егор, прикройся... — воплю на весь дом и одной рукой закрываю глаза, а второй примерно прикрываю то, что видеть не положено.
— Да чего ты там не видела? — через пальчики вижу очаровательную улыбку парня.
Аж в сердечке щемит!
— Ничего! И не собираюсь смотреть! — мелкими шажочками продвигаюсь в свою спальню. — Оденься, Егор, — испускаю стон отчаяния, а негодник для пущего эффекта руки на пояс ставит.
— Забей, мы же друзья, — боковым зрением ловлю движение, и Егор нагло оттесняет меня к стене.
— Вот именно! — раздражённо рявкаю и смотрю парню в глаза.
Подпирает меня своим спортивным телом. И ещё так вкусно пахнет от него.
Боже, я же не железная!
— Давай расширим границы нашей дружбы, — склоняется к моему ушко и горячо шепчет:
— До постели...
— Да чего ты там не видела? — через пальчики вижу очаровательную улыбку парня.
Аж в сердечке щемит!
— Ничего! И не собираюсь смотреть! — мелкими шажочками продвигаюсь в свою спальню. — Оденься, Егор, — испускаю стон отчаяния, а негодник для пущего эффекта руки на пояс ставит.
— Забей, мы же друзья, — боковым зрением ловлю движение, и Егор нагло оттесняет меня к стене.
— Вот именно! — раздражённо рявкаю и смотрю парню в глаза.
Подпирает меня своим спортивным телом. И ещё так вкусно пахнет от него.
Боже, я же не железная!
— Давай расширим границы нашей дружбы, — склоняется к моему ушко и горячо шепчет:
— До постели...
Дружба длиной в двадцать лет или слепая зона любви?
Алена Кушнир и Артём Князев были друзьями, сколько себя помнили. Общее детство, семейные посиделки, суровое взросление в спортивном интернате, а теперь и работа в хоккейном клубе «Дьяволы».
«Счастливчики…» – завистливо шептали им в спины.
Но у этой идеальной дружбы оказалась «слепая зона», из которой выбраться помог случай. Одна игра в «бутылочку»… Один неудачный фант и «слабо», на которое их взяли друзья. Всё это должно было стать шуткой! Но оказалось началом конца…
Дружба или отношения? Неловкость или безумное влечение? Любовь или привычка?
Они ещё не поняли, но сами загнали себя в капкан чувств. А оттуда не убежать…
— Никто не верит в нашу дружбу, Артём, — еле слышно прошептала я. — А после вчерашнего поцелуя в неё не верю даже я.
— И что же это?
— Привычка. Дурная привычка… Я всех мужиков сравниваю с тобой. А ты увяз в одноразовых связях. Мы портим друг другу жизнь! Это капкан!
Алена Кушнир и Артём Князев были друзьями, сколько себя помнили. Общее детство, семейные посиделки, суровое взросление в спортивном интернате, а теперь и работа в хоккейном клубе «Дьяволы».
«Счастливчики…» – завистливо шептали им в спины.
Но у этой идеальной дружбы оказалась «слепая зона», из которой выбраться помог случай. Одна игра в «бутылочку»… Один неудачный фант и «слабо», на которое их взяли друзья. Всё это должно было стать шуткой! Но оказалось началом конца…
Дружба или отношения? Неловкость или безумное влечение? Любовь или привычка?
Они ещё не поняли, но сами загнали себя в капкан чувств. А оттуда не убежать…
— Никто не верит в нашу дружбу, Артём, — еле слышно прошептала я. — А после вчерашнего поцелуя в неё не верю даже я.
— И что же это?
— Привычка. Дурная привычка… Я всех мужиков сравниваю с тобой. А ты увяз в одноразовых связях. Мы портим друг другу жизнь! Это капкан!
— Ты грязная.
— Ты сделал меня такой.
— Давай останемся друзьями.
— Отличная идея. Твой друг свободен сегодня вечером?
— ...
— Что молчишь? Друзья же делятся всем.
— Ты сделал меня такой.
— Давай останемся друзьями.
— Отличная идея. Твой друг свободен сегодня вечером?
— ...
— Что молчишь? Друзья же делятся всем.
Насколько плоха идея попросить друга лишить тебя невинности? Да на сто тысяч миллиардов, и плевать, что таких процентов нет! Но увы, я собираюсь сделать именно это. И ничто не меня не остановит. Разве что только...
- Перестань! – пытаюсь вырваться из его цепких объятий. – Я не хочу!
- Хочу я — этого достаточно, - чеканит Кирилл и пальцами впивается в мои плечи, впечатывая в стену.
Бежать, подальше бежать! – импульсом бьет в висках, но руки судорожно срывают с него пиджак, затем, дрожа от нетерпения, вырывают пуговицы на рубашке. Это наваждение, одержимость, безумие, которое сжирает нас двоих. Настоящий грех, который мы совершим по отношению к его лучшему другу и моему будущему мужу, если сейчас же не остановимся, но… как это сделать? Как унять сумасшедшую химию, которая бурлит между нами?
- Расслабься, - гортанно хрипит в мои ключицы, и земля уходит из-под ног.
- Хочу я — этого достаточно, - чеканит Кирилл и пальцами впивается в мои плечи, впечатывая в стену.
Бежать, подальше бежать! – импульсом бьет в висках, но руки судорожно срывают с него пиджак, затем, дрожа от нетерпения, вырывают пуговицы на рубашке. Это наваждение, одержимость, безумие, которое сжирает нас двоих. Настоящий грех, который мы совершим по отношению к его лучшему другу и моему будущему мужу, если сейчас же не остановимся, но… как это сделать? Как унять сумасшедшую химию, которая бурлит между нами?
- Расслабься, - гортанно хрипит в мои ключицы, и земля уходит из-под ног.
Я не хотела отмечать день рождения, но у моего лучшего друга оказались другие планы. Когда-то он был влюблён в меня, что чуть не разрушило нашу дружбу, но теперь-то что может пойти не так?
— Ты конченый! — вскрикиваю от безумного предложения, хотя внутри вся пылаю.
А в глубине души хочу-хочу-хочу!
— Да ладно? — голубоглазый черт так сексуально поднывает, продолжая подкатывать ко мне. — Мы знаем друг друга. И легко исполним запретные хотелки каждого из нас, — подталкивает меня бочком и шально лыбится.
— Ты просто помешанный и...
—... неудовлетворенный! Такой же, как и ты! И мы можем помочь друг другу, — гипнотически обводит большим пальцем мои губы. Крадет моё дыхания. И все мои сомнения.
А в глубине души хочу-хочу-хочу!
— Да ладно? — голубоглазый черт так сексуально поднывает, продолжая подкатывать ко мне. — Мы знаем друг друга. И легко исполним запретные хотелки каждого из нас, — подталкивает меня бочком и шально лыбится.
— Ты просто помешанный и...
—... неудовлетворенный! Такой же, как и ты! И мы можем помочь друг другу, — гипнотически обводит большим пальцем мои губы. Крадет моё дыхания. И все мои сомнения.
Артём неожиданно подхватывает меня на руки. Я обхватываю его за шею, наши лица соприкасаются, я смеюсь, а он кружит меня по комнате.
– Потрясающее платье… оказывается, оно снимается одним движением…
– Что?.. – я почти не слышу его слов.
– Если бы я знал, что тебя сегодня так просто раздеть…
– Прекрати! – я падаю на подушки, задыхаясь от внезапного смеха.
– Нет, послушай, ты ничего не забыла? Ты не хочешь мне помочь?
Я внезапно осознаю, что на мне уже ничего нет, кроме серёжек в ушах.
– По-моему, ты и сам, без меня, неплохо справляешься…
– Я тебе это ещё припомню…
Не выдержав, мы хохочем. Артём резко прекращает смех и целует меня в шею. Его губы спускаются ниже, я начинаю ощущать дыхание на своей груди. Кожа впитывает прикосновения. По телу расходятся жаркие волны.
– Потрясающее платье… оказывается, оно снимается одним движением…
– Что?.. – я почти не слышу его слов.
– Если бы я знал, что тебя сегодня так просто раздеть…
– Прекрати! – я падаю на подушки, задыхаясь от внезапного смеха.
– Нет, послушай, ты ничего не забыла? Ты не хочешь мне помочь?
Я внезапно осознаю, что на мне уже ничего нет, кроме серёжек в ушах.
– По-моему, ты и сам, без меня, неплохо справляешься…
– Я тебе это ещё припомню…
Не выдержав, мы хохочем. Артём резко прекращает смех и целует меня в шею. Его губы спускаются ниже, я начинаю ощущать дыхание на своей груди. Кожа впитывает прикосновения. По телу расходятся жаркие волны.
- Ого! Не хило! - Кирилл поднял тёмные брови. - А я не подойду? За определённую плату с твоей стороны?
- Всё шутишь? Тебе тридцать два, и ты очень успешен. Но по другим требованиям полностью в пролёте, увы! И ещё раз, увы!
- То есть, тебе жаль, что я никогда не был женат и, соответственно, рогат?
- Во-первых, не нужно ставить знак равенства между этими двумя понятиями, дорогой! Далеко не всегда носителем «украшения» на голове является супруг, тебе ли не знать! Ты же адвокат по семейным и наследственным делам. А во-вторых, я сожалею совсем о другом.
- Всё шутишь? Тебе тридцать два, и ты очень успешен. Но по другим требованиям полностью в пролёте, увы! И ещё раз, увы!
- То есть, тебе жаль, что я никогда не был женат и, соответственно, рогат?
- Во-первых, не нужно ставить знак равенства между этими двумя понятиями, дорогой! Далеко не всегда носителем «украшения» на голове является супруг, тебе ли не знать! Ты же адвокат по семейным и наследственным делам. А во-вторых, я сожалею совсем о другом.
Он — гений футбола на грани краха: ночные скандалы, допинг, всё летит в тартарары. Она — спортивный психолог с железными правилами и безупречной репутацией. Её условие: никаких личных отношений с подопечными. Его: никакой лжи и жалости. Вместе — ужины вместо клубов, честность вместо масок, жизнь под микроскопом. Профессиональный контроль плавится в опасную близость, и грань между «нельзя» и «хочу» исчезает. Честно, напряжение до разрыва, химия мощнее любого гола, трогает до мурашек — не оторваться до финального свистка.
Выберите полку для книги